Пресса о творчестве Рафаэля Акопова

Пейзажи человеческого лица

Русский художник Рафаэль Акопов в Белграде, спустя 15 лет. Если бы в начале 90-х годов прошлого века в Югославии «не запахло порохом», может быть, москвич Рафаэль Акопов, заслуженный художник России, был бы еще и белградцем. И может быть, к нему на портрет стояла бы очередь. И может быть, сегодня он был бы популярнее Колесникова.

Это стало ощутимо в дни, когда спустя 15 лет он приехал в Белград. Чтобы увидеться со старыми друзьями, приобрести новых друзей и написать новые лица…

В первый раз Раф приехал в Белград в 1985 году и 6 лет занимался выставками в Русском доме культуры. Но он художник, который не упускает ни одной возможности увековечить интересные мотивы и лица, он писал портреты своих новых приятелей, чаще всего из мира искусства. Говорят, что на сегодняшний день в Сербии есть больше ста портретов маслом, которые выполнены Акоповым Портреты, сделанные пастелью, и не счесть.
Он уехал, как мы уже говорили, из-за того, что «запахло порохом». Может быть, и не уехал бы, если бы не был в дипломатической службе. Видимо, в его чемоданах больше всего было воспоминаний. Потому что и сегодня он утверждает, что время, проведенное в Белграде, не прошло зря.

– Я познакомился с Белградом, когда уже был сформировавшимся человеком и художником, и утверждать, что Белград был городом моей молодости, не могу, но точно могу сказать, что Бел град был городом моей самой большой радости.

– Чем же вас так покорил Белград?

– Прежде всего, я встретил здесь многих интересных людей, открыл для себя людей с большим и добрым сердцем. Как, к при меру, не быть воодушевленным жестом людей искусства бывшей Югославии, которые после страшного землетрясения в Армении спонтанно оказали ей помощь, собрав 260 произведений искусства в качестве подарка. Это было невероятное выражение солидарности с армянским народом.

– И вы после этого одним своим жестом впечатлили Белград.

– Я хотел каким-то образом отблагодарить тех, кто меня поддержал. Больше всего я написал портретов людей, с которыми я был в контакте, в основном людей искусства – это художники, графики, историки искусства, галеристы… А также оперные примадонны, писатели, режиссеры, профессора. Перед отъездом я организовал свою выставку из шестидесяти картин, а когда ее закрывал, подарил все портреты людям, с которых писал. Эти картины сейчас висят на их стенах. Для художника очень важно, чтобы его произведения были у людей, которых он уважает и ценит, а они их сохраняют с любовью и уважением.

– Откуда такой интерес к портретам?

– Я писал также и пейзажи, улицы и крыши, сельские мотивы, но потом понял, что меня больше всего привлекают пейзажи человеческого лица. Кроме женской темы портрет является самой тяжелой дисциплиной, а я всегда был готов к вызовам. Я хочу передать духовный профиль человека и его внутреннюю силу. Все остальное может сделать фотограф.

– Раз уж мы упомянули женскую тему, почему вы обратились к ней уже в зрелом возрасте?

– Зрелый возраст звучит как пенсионный, а его в искусстве нет. Женская тема — также чудесная и тяжелая дисциплина. В женской теме – сущность красоты. И жизни. И только после многолетнего опыта работы художник сможет выразить всю роскошную красоту и жизненность. В настоящей женщине все сердце, даже голова!

– Каким вам показался Белград спустя пятнадцать лет?

– Мне показалось, что ничего не изменилось, особенно то, что было красиво. В Москву я возвращаюсь «богатым».

Раф хочет сказать, что богатство — полное сердце. Пролетели десять прекрасных белградских дней и особенно ночей, которые были наполнены встречами со старыми друзьями. Они опять ему показали сербскую душу, а он им – русскую.

Русскую? Рафаэль Акопов – невероятно приятный и милый человек, армянин, родился в Грузии, в Тбилиси, а живет и работает в Москве, на старом Арбате, где когда-то пел Булат Окуджава. А сердце и душу наполняет в Белграде. Это тяжело разделить границами.

Газета «Московский художник»,
по материалам белградской прессы

Гармония бытия. Выставка Рафаэля Акопова

После окончания в 1968 году факультета прикладных искусств Московского текстильного института Рафаэль Акопов работает в области монументальной живописи, декоративно-прикладного творчества, оформления интерьеров и дизайна. Он — автор монументально-декоративного убранства в киноконцертном зале «Измайлово», декоративного оформления станции метро «Измайловский парк», принимает участие в создании прикладного дизайна в Московском Кремле, в сербском городе Нови-Сад.

Кстати, в Югославии он работал с 1985 по 1991 годы: был советником по культуре «Русского дома», создал архитектурно-художественные проекты в нескольких городах.

Рафаэль Акопов — признанный экспозиционер, автор и куратор многих выставочных программ. Поэтому его по праву избрали председателем выставочной комиссии МОСХ России.

Но выставка его работ «Гармония бытия», открытая в зале «Ходынка», представляет совершенно иную сферу его творчества — станковую живопись и графику. Она расширяет и дополняет наше понимание возможностей художника. Хотя в его картинах, в их композиционном построении, некоторой обобщенности форм и плоскостей явно чувствуется его монументально-декоративное первородство. Особенно в картинах с урбанистическими сюжетами.

Но совершенно иным художник становится в исполнении ню, которые занимают большую часть экспозиции. Они написаны пластично и темпераментно. Именно к ним, скорее всего, относится тема выставки «Гармония бытия». Правда, она все же предполагает расширительное толкование — речь не только об изображении обнаженных женских фигур, женских портретов. Их обилие оставляет впечатление салонности, тонкой и элегантной. То же самое можно сказать и о рисунках Рафаэля Акопова, в основном также посвященных женщинам.

Выставка не ставит каких-либо проблем в содержании и форме исполнения. Она, вероятнее всего, сделана художником «для души» и предназначена для простого любования прекрасными женскими образами. Этим, она, наверное, своеобразна и интересна.

Василий Андреев,
газета «Культура»

Выставка «Ню» на Беговой

Признаюсь, я с удовольствием пользуюсь возможностью поделиться своими впечатлениями об экспозиции, которая в апреле 2006 года прошла в выставочном зале МОСХа на Беговой. Все мы ее давно ждали и рады тому, что она состоялась и прошла весьма удачно. Но главное, что она дает пищу для размышлений и разговора по существу.

Выставка представляет собой проект, задуманный и осуществленный заслуженным художником России Рафаэлем Акоповым. В последние годы в выставочной политике правления МОСХа. России наметились новые положительные тенденции, связанные с проведением тематических выставок, осуществляемых кураторами из числа ведущих искусствоведов и художников. Всем памятны выставки, посвященные монументальному искусству 60 — 70-х годов, станковой картине и пейзажному жанру. Они заостряли внимание на отдельных проблемах искусства, объединяли художников разных поколений и тенденций.

Экспозиция «Ню» на Беговой? вписывается именно в этот ряд проблемных выставок и ее актуальность подтверждается тем живым интересом, какой она вызывает у художников и зрителей. Данный проект предусматривал приглашение к участию в выставке художников, чьи произведения созвучны миропониманию и творческому видению куратора. Сложность отбора работ в данном случае объяснялась обширностью материала, ведь на протяжении всего творческого пути, начиная со студенческих постановок, каждый художник неминуемо обращается к теме обнаженной натуры. В дальнейшем для многих она превращается в своеобразную творческую лабораторию, поддерживающую на должном уровне мастерство и профессиональную форму, но лишь для немногих обнаженная натура становится постоянной темой, вырастающей до больших обобщений. К последней категории живописцев относится и сам Рафаэль Акопов, который создает яркие образы своих героинь, решенные в открытой декоративной манере и легко узнаваемые в любой экспозиции Неудивительно, поэтому, что проведенный им отбор участников выставки и их произведений, а также построение экспозиции во многом отвечало его собственным представлениям об этом жанре.

Экспозиция выставки получилась зрелищной и привлекательной. В ней представлены работы не только живописцев, скульпторов и графиков, но и произведения фотохудожников и мастеров прикладного искусства. Сравнительно небольшой зал МОСХа на Беговой с трудом вместил это «нашествие» обнаженной натуры, но в результате все оказалось умело организовано, скомпоновано и каждое произведение нашло свое место в общем многоголосии разных индивидуальностей. Центральную часть экспозиции составляют произведения именитых мастеров старшего поколения. Весьма отрадно, что работы молодых художников в большинстве своем также отличаются высоким уровнем профессионализма.

Входящего в зал зрителя экспозиция сразу захватывает внушительными размерами холстов, выразительностью форм и насыщенностью цвета, она вовлекает его в хоровод страстей и эмоций Определяющая роль здесь принадлежит станковой живописи, которая занимает практически весь первый этаж. Среди больших насыщенных цветом холстов несколько теряются более скромные натурные произведения, но и они заслуживают пристального внимания зрителя и более углубленного анализа.

На выставке представлены интересные скульптурные и декоративные композиции, которые разнообразием своих пластических форм и остроумными композиционными решениями заметно раздвигают диапазон выставки, создавая достойный аккомпонимент живописным полотнам.

Скромнее и сдержаннее выглядит экспозиция второго этажа, где располагаются графические произведения, серии фотографий и предметы декоративно-прикладного искусства Они как бы приглашают зрителя к спокойному созерцанию и размышлению. Строгие и изысканные формы этих произведений вызывают у посетителей желание насладиться красотой натуры, они требуют пристального и внимательного изучения. И тогда легкий намек автора приобретает в глазах зрителя вполне осязаемые формы. В наши дни интерес к обнаженной натуре необычайно широк. Этой теме посвящены многочисленные выставки, которые, как правило, сопровождаются пышными вернисажами с показом модных туалетов. Разноперая толпа ищет и находит на этих выставках именно то, что ее интересует, и ради чего она приходит на подобные мероприятия принцип «дешево, но с клубничкой? действует безотказно. Рынок требует обнаженной натуры и немало художников идет по этому пути, а представители массовой культуры рассматривают подобные вернисажи как коммерческие проекты, которые охотно посещаются и которым бурно рукоплещут зрители вне зависимости от качества самих работ.

В отличие от них выставка «Ню» на Беговой — это, прежде всего, художественный проект Он собрал произведения, написанные «для себя», которые в большинстве своем не выставлялись ранее и могли бы еще долгое время оставаться неизвестными зрителю. Это произведения, живущие рядом с художником в его мастерской Они составляют его тайну, а нередко и вовсе не предназначены для посторонних глаз Рядом с ними соседствуют иные по содержанию полотна, пронизанные общественным пафосом, выражающие глобальные проблемы современной жизни. Но, возможно, именно в своих интимных и камерных работах художник способен по-настоящему глубоко передать свой внутренний мир.

Наблюдая со стороны за формированием выставки, я был свидетелем того, что каждый приглашенный художник искренне радовался случаю показать свои работы, которые долгое время лежали подспудно в его мастерской Правление МОСХа в лице Рафаэля Акопова устроило настоящий праздник для художников, любителей искусства и зрителей И этот праздник без сомнения удался.

Иван Порто, искусствовед,
Заслуженный деятель искусств

«Твоя работа скажет все сама за себя»

Интервью в журнале «Академия Успеха»

Скажите, Рафаэль, чем именно Вас привлекают портреты? Почему из всех видов живописи Вы остановились на них, а не на натюрмортах, к примеру?

Во-первых, вся моя деятельность в искусстве была связана с людьми. А отсюда хотелось сделать им приятное, оставить о себе память. Ну, а кроме того, сербы, с которыми я долго работал, — очень интересные люди, замечательные и красивые. На мой взгляд, портрет — самое сложное в искусстве. Портрет именно психологический, портрет, который заставляет остановиться, подумать. Так вот началась и пошла у меня «портретная» стадия, и она дала свои результаты.

Когда Вы пишете портрет, что для Вас самое главное в лице?

Да не в лице главное, а в человеке! Лицо — это просто форма, она может быть разной, не это важно. Важно внутреннее содержание человека, чем тебе этот человек интересен, чем он тебя задел. Вот тогда ты и пишешь его, а без этого чувства нет портрета. Это как обезьяны или слоны «рисуют». Нельзя рисовать, если ты не разобрался в психологии человека. Портрет — это работа с теми чувствами, которые уже возникли. Человек ясен тебе — злой, добрый, порядочный, хитрый, и тогда ты пишешь его. Даже не его, а свое чувство. А сама форма, внешняя оболочка, значит мало. Это может сделать каждый: взять и нарисовать, но портрета не будет. Настоящий портрет — это психологический настрой и психологическое выражение.

А были случаи, когда Вы отказывались от заказа только потому, что Вам не нравился человек, чей портрет нужно было писать?

Портреты, которые я делал, я сам предлагал написать. Ведь, когда человек тебе неинтересен, ты никогда не придешь к нему. Как правило, я писал портреты людей, с которыми какое-то время общался и даже подружился. Мне было приятно их писать. Но были и другие люди, которых я хорошо знал и не писал: те люди были мне неинтересны.

А как Вы выбираете «своих» людей в огромном количестве тех, кто Вас окружает?

Люди делятся для меня на две категории: те, которые несут в себе положительную энергию, и те, которые несут отрицательную. Я как художник очень чувствителен. Все художники более чувствительны, чем остальные люди. Я всегда чувствую, что несет в себе этот человек. Если энергетика положительная — можно разговаривать. А иногда бывает и так: посмотришь на человека — красивый, но настолько он внутренне отталкивает, что с ним не хочется даже двух слов сказать.

Значит, злой гений вам неинтересен?

Нет. Я сам человек добрый. Может, поэтому меня притягивает доброе, чистое, светлое, а злое я чувствую на расстоянии и стараюсь не приближаться. Я к любому человеку подхожу как художник, вижу его и сразу понимаю, как бы я сделал его портрет. Далее все уже — вопрос техники, можно потратить на работу 5 минут, можно 30, можно 10 часов, смотря как и что ты пишешь. Но, когда знаешь, что делать, все делается быстро. Так и экспрессия остается, и твое отношение.

Может ли художник не выразить свои чувства в портрете?

Да, может. Но художник — это не тот, кто умеет рисовать. Настоящий художник — это творец. Мыслящий, анализирующий творец. К тому же, у него еще есть средства для выражения — не перо, не ноты, а кисть.

Возможно ли для Вас, если так можно выразиться, поставить творчество «на поток»?

Я никогда не могу остановиться на каком-то одном стиле портрета. Когда работаешь с человеком, он сам тебе подсказывает, как, в какой технике его писать: в реалистическом ли, в модерне, в декоративном, в импрессионизме или экспрессионизме. Сам объект определяет манеру моего письма. Я не люблю художников, которые всех пишут в одной манере, в одном стиле. Но многим это нравится. В искусстве все имеет право на жизнь, только хорошее будет жить долго. Нет законов и критериев! Каждый воспринимает красивое по-своему, и все не могут судить художника. В искусстве запретов нет, главное, чтобы оно приносило добро.

А есть ли у Вас любимый художник?

Боттичелли! Я его обожаю и считаю самым гениальным художником современности. Подумайте только, когда он жил, когда творил, но и сегодня все, что он делал, актуально. Искусство не имеет границ и сроков, и я перед ним преклоняюсь. Какой пластикой он обладал! Дай Бог, чтобы еще кто-то мог приблизиться к нему. Когда я делал роспись аптеки в Новом Саде, в Югославии, я пустил в роспись его мотивы. Песни в искусстве заслуживает не каждый. А Боттичелли — это песня о красоте. На мой взгляд, это единственный художник, который воспевал чистую красоту. В искусстве должна быть чистота и не должно быть «я».

А есть ли для Вас разница в том, какой портрет писать: парадный или камерный?

В портрете есть много от заказчика, и часто человек хочет выразить себя в портрете. Но не все люди подходят для того, чтобы вообще с них писать портрет. Есть тема официального, парадного портрета, но эти работы не всегда можно назвать художественными. К парадному портрету отношение иное. Всегда нужно знать, где он будет висеть, что будет его окружать. Иногда люди четко знают стиль портрета, т.к. они любят свой дом и хотят единства обстановки. Иногда приходится убеждать заказчика в том, что портрет должен быть иным. У меня был случай, когда человек хотел иметь большой парадный портрет с женой. Но она не подходит для большого парадного портрета, с нее нужно писать что-то другое. Убедить его было практически невозможно. Жалко таких людей! Это ведь целая философия: кого пишешь, зачем пишешь.

А как Вам удавалось совмещать в своем творчестве и портрет, и монументализм?

Если человек — художник, то нельзя жестко определять: это график, и он не имеет права писать живопись, и наоборот. Эта болезнь надолго засела в нашем Союзе художников, но отношение меняется. Сегодня я могу писать портрет, завтра — решать среду, интерьер. Нужно помнить то, что есть художники, которые к этому готовы, а есть те, которые не готовы. Вот я заканчивал текстильный институт и очень благодарен ему. Направление обучения было декоративного плана и в живописи, и в рисунке, и в композиции. Наши выпускники потом работали и в живописи, и в кино, и в театре. Имея такую подготовку, мне ничего не стоило перейти к выставкам монументальным. Художник — это понятие широкое. Мне по духу, по образованию интересно все.
Но если я критикую кого-то, я свои слова поддерживаю делом. Я могу показать, как сделать лучше. Не люблю искусствоведов: они говорят о высоком искусстве, но сами ничего сделать не могут, не знают, с какой стороны держать карандаш. Если ты открыл рот и сказал что-то, то докажи слова делом: возьми в руки кисть и покажи. В искусстве можно вообще не говорить, не надо быть ни русским, ни армянином, ни американцем, ни югославом. Твоя работа скажет все сама за себя.

АУ

Погоня за Афродитой

Обнаженная натура на московских выставках

В метро вижу рекламу: Аполлон (тот самый, Бельведерский) обряжен в сорочку и пиджак. Идеал красоты, с XV века пленявший художников и поэтов, лишили главного – прекрасного тела. Заметим, обнаженного, что для греков воплощало гармонию и позволяло увидеть совершенство Бога в земном человеке. Не буду перечислять все коннотации, связанные с темой наготы в искусстве, вовсе не новой. Считать ли победой раскрепощенности либо следствием усталости культуры, утратой свежести восприятия тот факт, что в музеях мы чаще безразлично минуем шедевры, будь то «Афродита Книдская» или слепок с «Давида» Донателло? Некогда живые, потрясавшие воображение образы – ныне «иконы» европейской культуры, чья сакральность не подлежит сомнению, но взволновать может лишь человека экзальтированного. Время без устали шлифует сознание, безжалостно диктуя свои правила. Красоту обнаженного тела, вдохновлявшего творцов «классической? эпохи – расцвета Древней Греции, Ренессанса и барокко, убил рационалистический XIX век, когда бесчисленные штудии в жанре ню стали общим местом академизма. Мы еще можем встрепенуться у легендарных антиков или старых мастеров, но в основном видим в «обнаженке» неотъемлемый атрибут Салон Салоныча: именно так ее преподнесла Третьяковка в проекте «Пленники красоты». В свое время «Олимпия» Мане вызвала бурю эмоций не потому, что модель обнажена, а поскольку автор написал реальную женщину в реальной обстановке, а не умозрительную грацию среди райских кущ. А нас нынешних, переваривших плоды арт-революций прошлого, скорее «зацепят» некие деформации, присущие модернистам вроде Мура или Пикассо, где точка отсчета – негритянская и первобытная скульптура, словом, архаика. И верно, в искусстве (по обе стороны незримого барьера между автором и зрителем) не так страшен радикализм, как машинальное следование канону. Плен стереотипов зачастую опаснее бунта: если художник использует отработанные клише, он вряд ли способен достучаться до наших сердец, как бы грамотно ни накладывал краски. Парадокс – и подлинная Красота может оставить равнодушным просто в силу замыленности нашего взгляда.

Как ни удивительно, еще находятся отважные сердца, жаждущие вернуть эту поистине неисчерпаемую тему на былое место в иерархии арт-ценностей. Именно так хочется интерпретировать недавно, увы, мимолетно прошедшую в выставочном зале Союза художников России экспозицию «Ню». Организовал ее заслуженный художник РФ Рафаэль Акопов – председатель выставкома СХР параллельно с общественным призванием привержен обнаженной натуре. Он давно рисует ню на холстах, бумаге и стенах: так, в югославском городе Нови Сад расписал аптеку, по его словам, признанную лучшей в Европе, коль скоро ее огромный потолок украшает панно по мотивам «Весны» Боттичелли. Именно живописец Возрождения, почитаемый как основатель жанра («Рождение Афродиты», может, и не первое после заката Рима изображение нагой женщины, но знаковое, этот гимн телу изучают в университетах и тиражируют на ковриках для «мыши»), – вдохновитель Р.Акопова. Ну а выставка, объединившая 90 участников, от академиков до скромных членов союза, – пример того, как многообразно трактуют тему ню художники нескольких поколений, при разной манере помнящие и об академической натурной школе, и о многовековой традиции. В русском искусстве она не столь долгая, как в западном (отсчет надо вести все-таки не с XVIII века, когда Петр I эпатировал подданных каменной «бесстыдницей? – Венерой, а с XIX столетия, от обнаженных Великого Карла); однако и у нас сколько угодно образцов, перешедших в категорию символов. Среди гуру – Кустодиев, вступивший в ироничный диалог с Рубенсом о «вечной женственности»; правда, «русские красавицы», любящие чай да баньку, прогремев и на Западе, чаще воспринимаются плоско, «в лоб». Редкость – адекватное их переосмысление у Олега Савостюка, хитроумно играющего со штампами в пародийно-ярких, нарочито отдающих лубком картинах: «Рок-н-ролл по-русски» – и любование натурой, и разговор о пресловутой «русской идентичности». По контрасту (на нем и строил свой авторский проект Р.Акопов, представленный тонко стилизованными композициями) – холсты Игоря Обросова в сдержанной гамме, где плоды земли подчеркивают витальную силу модели, ее предназначение; еще яснее устремленность к женскому естеству как образу плодородия у скульптора Ивана Милашевича, чья «Красавица», без утайки демонстрирующая пышное тело, отдает уже не античностью или русской статью, а «палеолитической Венерой?. Еще контрасты: бестелесная «Бегущая по волнам» керамистки Рены Цузмер (лишь стопа на гребне волны) и анемичные, погруженные в сон декаданса «нюшки» Юрия Бурджеляна. Отголоски матвеевской школы скульптора Евгении Гатиловой, развоплощение натуры в стихии цвета у Юрия Григоряна, крепкий реализм Николая Соломина, парафразы Джорджоне и абстракционистов, оммаж Александру Архипенко в авторском стекле Фидаиля Ибрагимова… Впрочем, не будем умалять мастерства и «самости» наших современников. У ироничных или романтичных певцов тела запомнятся и «Дама в черном» Игоря Пчельникова – намалеванная на доске русалка в наброшенной на плечи вельветовой мужской рубахе, и изысканная живопись Анатолия Суховецкого («Синий кувшин» взывает к «голуборозовцам»), и метко скадрированные фрагменты торсов на снимках Ивана Порто – просвеченные солнцем драпировки на мраморных телах («Анатолийские мотивы») возвращают к античным первоистокам. Словом, сколько авторов – столько и мнений, но все-таки преобладает взгляд мужской, в массе консервативный, а натура – женская.

Последняя доминирует и у Беттины Реймс: ее ретроспектива в Манеже – кульминация Фотобиеннале. Вот уж раздолье глазу – десятки обнаженных тел, огромные принты; статичные позы сменяют резкие ракурсы, порой откровенные до шока. Взгляд же совершенно иной: сугубо женский, но аналитический, остросовременный. «Хельмут Ньютон в юбке», как прозвали французскую звезду, не просто любуется лицом и телом, данными целокупно и в деталях, а в духе феминизма ставит проблемы, отважно изучая «материал» и через него – общество. «Укол» реальности, по Р.Барту! Хрупкие модели знают свою силу и чувственность, уязвимы и агрессивны, соблазняют эстетизмом, меняют маски… Быть женщиной нелегко, однако персонажи Реймс готовы принять вызов преходящей юности и красоте!

…Но вернемся на Беговую улицу Москвы. На мой взгляд, «Ню» – это заявка на серьезный, масштабный проект. Ведь тема в самом деле животрепещущая: новые технологии не в силах отменить натуру человека, но перекраивают психологию. Разумеется, солидный фонд «обнаженки» имеется в мастерской у каждого профессионала, будь то скульптор или фотограф. А если добавить хоть немногое из музейных запасников, пусть одной Третьяковки, выйдет широчайшая панорама.

Елена Широян

Статья в журнале «Sovjetski Horizonti»

Статья в журнале «НИН»